Эрнест Хемингуэй. Зеленые холмы Африки - страница 7

^ ГЛАВА СЕДЬМАЯ


В лагере совсем не было тени -- он стоял под деревьями, засохшими после

того, как их окольцевали, чтобы избавиться от мух цеце, а на холмах,

поросших кустарником, было трудно охотиться, -- приходилось одолевать крутые

подъемы. Иначе обстояло дело в лесистых низинах" где мы разгуливали, точно

по оленьему заповеднику. Но мухи цеце были повсюду: они роились вокруг,

жестоко кусали руки, затылок и шею сквозь рубаху. Я не расставался с густой

веткой, которой отгонял этих мух все пять дней; мы бродили здесь от зари до

зари, возвращаясь домой в сумерки, смертельно усталые, но довольные

прохладой и темнотой, с наступлением которой цеце прекращали свои налеты. Мы

охотились поочередно в холмах и на равнине, и Карл все больше мрачнел, хотя

ему удалось убить очень красивую чалую антилопу. С охотой на куду У него

были связаны весьма сложные личные переживания, и, как всегда, растерявшись,

он винил в своей неудаче всех и вся: проводников, холмы, низины. Холмы его

подвели, а в успех здесь он не верил.

Я с надеждой ожидал, что вот он подстрелит куду и атмосфера разрядится,

но каждый день его переживания осложняли охоту.

Карл оказался плохим спортсменом, ему не под силу было карабкаться по

крутым склонам. Щадя Карла, я старался большую часть облав в холмах брать на

себя. Но он, устав от бесполезных поисков, думал теперь, что куду водятся

именно на холмах и, оставаясь внизу, он только теряет время.

За эти пять дней я встретил более десятка самок куду и одного молодого

самца с табунком самок. Самки, крупные, серые, с полосатыми боками, со

смехотворно маленькими головками и большими ушами, в страхе, спасая шкуру,

стремительно и бесшумно скрылись в чаще. У самца на рогах уже появились

первые завитки, но самые рога были короткие и нескладные, и когда в сумерках

он промчался недалеко от нас по краю прогалины, третий в табунке из шести

самок, он походил на настоящего самца не более, чем лосенок на большого,

матерого лося с могучей шеей, темной гривой, изумительными рогами и

темно-рыжей шерстью.

В другой раз на закате, когда мы возвращались в лагерь долиной меж

холмами, проводники указали нам двух антилоп, которые промчались в лучах

заходящего солнца по вершине холма, так что среди деревьев лишь на мгновение

мелькнули их полосатые, серые с белым, бока. Если верить проводникам, это

были самцы куду. Мы не разглядели рогов, а пока взобрались на холм, солнце

уже село, и следов на каменистой почве не осталось. Но все же мы успели

заметить, что ноги у них длиннее, чем у самок, так что, возможно, это

действительно были самцы. Мы рыскали среди каменных гряд до темноты, но

ничего не нашли, и та же участь постигла Карла, которого мы послали сюда на

другой день.

Мы часто вспугивали водяных антилоп и как-то раз, блуждая по каменистой

гряде, над глубокой лощиной, приблизились к антилопе, которая слышала, но не

учуяла нас. М'Кола схватил меня за руку, и мы замерли на месте, разглядывая

антилопу, которая стояла в каких-нибудь десяти футах, красивая, с темным

воротником вокруг мощной шеи, вся дрожа и раздувая ноздри. М'Кола усмехался,

крепко сжимая пальцами мое запястье, и мы наблюдали, как антилопа трепещет в

предчувствии опасности, грозящей неизвестно откуда. Затем вдалеке тяжело

грохнуло старинное ружье местного охотника, антилопа подпрыгнула и, почти

перескочив через нас, понеслась вверх по гряде.

На другой день мы с женой бродили по лесистой равнине и, добравшись до

ее края, где росли только небольшие кусты, услышали низкое, гортанное

ворчание. Я взглянул на М'Кола.

-- Симба, -- сказал он с недовольным видом.

-- Вапи? -- прошептал я. -- Где?

Он показал.

-- Это лев, -- шепнул я жене. -- Должно быть, тот самый, чей рев мы

слышали утром. Ступай-ка вон под те деревья.

Львиный рев мы слышали еще до рассвета, как только проснулись.

-- Лучше я пойду с тобой.

-- Ты забыла, что обещала Старику? -- сказал я. -- Подожди там.

-- Ну, хорошо, но, пожалуйста, будь осторожен.

-- Я буду стрелять только наверняка.

-- Хорошо.

-- Идем, -- скомандовал я М'Кола.

Лицо у него было хмурое и серьезное.

-- Вапи симба? -- спросил я.

-- Там, -- мрачно ответил он и указал вперед, на островки густой

колючей зелени. Я сделал знак одному из проводников вернуться назад вместе с

Мамой, и мы подождали, пока они отошли шагов на двести, к лесной опушке.

-- Вперед, -- скомандовал я. М'Кола все так же серьезно, без улыбки

покачал головой, но повиновался. Мы двинулись очень медленно, вглядываясь в

заросли, но ничего не могли разглядеть. Затем рычание послышалось снова,

теперь уже подальше и правее нас.

-- Нет! -- запротестовал М'Кола. -- Хапана, бвана!

-- Иди, иди! -- шепнул я и, приставив указательный палец к шее,

добавил: "Куфа", -- желая этим сказать, что всажу хищнику пулю в шею и уложу

его наповал. М'Кола опять затряс головой, лицо его было мрачно и покрылось

потом.

-- Хапана, -- твердил он шепотом.

Перед нами был высокий муравейник, мы вскарабкались на него и

огляделись. Но сквозь путаницу колючей зелени ничего нельзя было различить.

Напрасно я надеялся отсюда увидеть льва, пришлось спуститься и пройти еще

шагов двести сквозь заросли колючих растений, похожих на кактусы. Впереди

снова послышалось ворчание, потом рык, очень низкий и внушительный. К этому

времени мой пыл уже угас. Сначала я надеялся, что смогу с близкого

расстояния сделать точный выстрел, -- ведь сумей я убить льва один, без

Старика, такая победа долго радовала бы меня. Я твердо решил стрелять только

наверняка; на моем счету было уже три льва, и я приобрел некоторый опыт, но

на этот раз волновался больше, чем за все время охоты в Африке. Я со

спокойной совестью убил бы этого льва в отсутствие Старика, но сейчас мы

рисковали попасть в беду. Лев отступал по мере нашего продвижения вперед, но

отступал медленно. . Ему явно не хотелось двигаться с места, -- должно быть,

он наелся ранним утром, когда мы слышали его рев, и отяжелел. М'Кола все это

не нравилось. Трудно сказать, что мучило его больше, -- ответственность за

мою жизнь перед Стариком или острое сознание беспомощности в этой опасной

охоте, но он был очень расстроен. В конце концов он положил руки мне на

плечи, заглянул в лицо и трижды яростно потряс головой.

-- Хапана! Хапана! Хапана, бвана! -- Он протестовал, сетовал и молил.

"В конечном счете, какой смысл тащить его дальше, раз все равно

стрелять невозможно?" -- подумал я. Да я и сам рад был вернуться.

-- Ладно, -- сказал я. Мы вернулись обратно той же дорогой, пересекли

открытую равнину и добрались до деревьев, у которых ждала Мама.

-- Ну что, видели его?

-- Нет, -- ответил я. -- Но слышали рев три или четыре раза.

-- Страшно было?

-- Самую малость, только под конец. Но с каким удовольствием я

пристрелил бы его, сказать невозможно.

-- Ох, как я рада, что вы вернулись! -- сказала она. Я вытащил из

кармана словарь и составил фразу на ломаном суахили. Для этого нужно было

отыскать слово "нравиться".

-- М'Кола нравится симба?

Теперь М'Кола снова обрел способность улыбаться, и китайские усики по

углам его рта задвигались.

-- Хапана, -- сказал он и помахал рукой у себя перед носом. -- Хапана!

"Хапана" означает "нет".

-- Попробуем убить куду? -- предложил я.

-- Хорошо, -- с чувством ответил М'Кола на суахили. -- Лучше. Много

лучше. Тендалла, да, да. Тендалла.

Однако мы не видели ни одного самца куду, пока стояли здесь лагерем, и

через два дня двинулись в Бабати, а оттуда в Кондоа и через всю страну к

Хандени, на побережье.

Мне и прежде не по душе был этот лагерь, проводники, да и самая

местность. У меня создалось впечатление, что вся лучшая дичь в этих краях

уже перебита. Нам было известно, что здесь водятся куду и принц Уэльский

застрелил антилопу как раз близ этого лагеря, но в нынешнем сезоне здесь уже

побывали три охотничьи экспедиции, да и местные жители тоже охотятся -- они

якобы защищают свои посевы от бабуинов, но при встрече с африканцем,

вооруженным мушкетом, кажется странным, что он преследует бабуинов за десять

миль от своей шамбы, до самых холмов, где обитают куду. Я решительно стоял

за то, чтобы ехать дальше и попытать счастья в другом месте, около Хандени,

где никто из нас еще не бывал.

-- Ну, что ж, едем, -- согласился Старик. Новое место оказалось

подлинной находкой. Куду то и дело пробегали через открытые поляны, а мы

сидели и ждали, пока появятся еще более крупные, и били их на выбор. К тому

же по соседству водились черные антилолы, и мы решили, что первый, кто убьет

самца куду, отправится за ними. Я торжествовал, Карл тоже приободрился в

этой новой, сказочной местности, где непуганые звери оказались такими

доверчивыми, что нам просто совестно было стрелять их.

Едва рассвело, мы тронулись в путь без носильщиков, которые должны были

снять лагерь и следовать за нами на двух грузовиках. Добравшись до Бабати,

мы остановились в маленькой гостинице над озером, где пополнили свой запас

консервов и выпили холодного пива. Затем мы повернули к югу. Дорога была

хорошая, ровная, она пролегала через лесистые холмы, над бескрайними

масайскими степями и дальше прямиком через плантации, где высохшие,

сморщенные старухи и старики гнули спины на маисовых полях; одна за другой

убегали назад пыльные мили, и наконец, миновав выжженную солнцем долину, где

ветер вздымал на нашем пути тучи песка, мы доехали до немецкого гарнизонного

городка Кандоа-Иранджи, где под деревьями белели красивые домики.

Мы велели М'Кола дожидаться грузовиков на перекрестке, поставили свою

машину в тень и отправились на военное кладбище, намереваясь затем нанести

визит местным властям; но был час завтрака, и, не желая никого беспокоить,

мы обошли содержавшееся в образцовом порядке живописное кладбище, где

мертвецам не лучше и не хуже, чем во всяком другом месте, выпили пива в тени

дерева, -- здесь было так прохладно после нестерпимого солнечного жара, от

которого тяжестью наливались шея и плечи, -- а потом, отдохнув, сели в

машину и выехали на дорогу, чтобы вместе с грузовиками двинуться на восток,

к новым местам.



2295031495016379.html
2295112937355869.html
2295183662919637.html
2295301772179618.html
2295403213818873.html